Путешествуй самостоятельно

Имея в своем распоряжении подобную жемчужину архитектуры, власти западноевропейских стран сдували бы с нее пылинки — ведь старинный замок может приносить большие деньги, стоит лишь построить рядом гостиницы, магазины сувениров, подвести хорошую дорогу, овеять крепость легендой, «поселив» в ней привидение, и наладить туристические потоки. Но сегодня замок Попова из последних сил «цепляется» за жизнь, но в борьбе с местными бомжами и жителями, растаскивающими уникальные стены по кирпичику, силы не равны.

ЗДЕСЬ ОБЪЕДИНИЛИ ЭЛЕМЕНТЫ БАРОККО, РОМАНСКОГО И ГОТИЧЕСКОГО СТИЛЕЙ

Сын священника Василий Степанович Попов был принят на военную службу в августе 1767 года, участвовал в походах против Польши и Турции. Он многого добился в жизни благодаря аккуратности и красивому почерку — эти таланты прилежного юноши заметил князь Долгорукий-Крымский и назначил его правителем своей канцелярии. Вскоре Попов стал доверенным лицом Григория Потемкина, затем — тайным советником Екатерины II, сенатором (при Павле I), председателем департамента гражданских и духовных дел Государственного совета (при Александре I). Поселиться он решил именно на границе Дикого поля и Великого луга. Здесь он основал хутор из 40 полтавских и черниговских крепостных семей, назвав его своим именем.

Василий Попов решил затмить славу дворца князя Воронцова в Алупке, построив свой архитектурный ансамбль. Создание комплекса началось в 1864-м, а закончилось лишь через двадцать лет, в 1884 году. Постройки сочетали в себе элементы барокко, романского и готического стилей. В центре усадьбы стоял двухэтажный замок площадью 42 на 45 метров. Края прямоугольного дворцового комплекса венчали флигели, в одном из которых жила прислуга, во втором — управляющие, а в третьем были комнаты для гостей. Позже здесь появились смотровая башня, конюшня и хозяйственные постройки.

Проекты «замковых» фантазий россиянина Николая Бенуа и мелитопольского архитектора Александра Аггеенко воплощали в жизнь местные рабочие из подручных материалов (у Поповых был собственный кирпичный завод). Известь для строительства в котлованах гасили на протяжении семи лет, цемент замешивали на яичных желтках, а стены возводили только в пасмурную погоду, причем в день полагалось выложить лишь три-четыре ряда кирпичей, чтобы они крепче держались. Именно поэтому кладка кирпича в замке Попова — уникальна, таких идеальных, с технической точки зрения, стен нет больше нигде. Удивительно, но и через почти полтора века цемент, скрепивший дворец, сохранил необычный кремовый цвет.

НАД ЗАМКОМ ПОГЛУМИЛАСЬ СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ

Во время революции Юрий Попов в спешке вывез из крепости лишь самые ценные предметы. То, что осталось, было разворовано и сожжено представителями советской власти — местными маргиналами и алкоголиками. Старожилы вспоминают, как во дворе замка горели костры из старинных картин, книг и мебели, разбивались уникальные скульптуры.

Комсомольцы хотели танцевать, поэтому пышная васильевская Петропавловская церковь на волне борьбы с религией была разрушена, а на ее месте построили танцплощадку. Основа архитектурного комплекса, капиталистический дворец, мозолил глаза большевикам до 1932 года — тогда было решено снять деревянные балки этажных перекрытий, мраморные лестницы и соорудить из них Дом культуры. Чтобы никто не смог упрекнуть коммунистов в уничтожении памятника архитектуры, власти составили акт о том, что здание якобы находится в аварийном состоянии. Однако замок и не думал умирать — «разрушенные от времени» стены были настолько крепки, что даже с помощью тракторов их не могли повалить. Тогда одну половину дворца на кирпичи растащили сами васильевцы, а вторую — разобрали на противотанковые валы немцы во время Второй мировой войны. В памяти старожилов отпечаталась фраза, сказанная кем-то из руководства оккупантов: «Разрушение замка не входило в наши планы, но если вы сами его не цените, почему это должны делать мы?»

МУЗЕЙ «ОБРОС» МНОЖЕСТВОМ ЛЕГЕНД

Отправляясь в Васильевку, я ожидала увидеть на месте дворцового комплекса развалины, но, к счастью, ошиблась — его «осколки» в виде нескольких флигелей, смотровой башни (шедевра мировой архитектуры) и конюшни, созданной в североитальянском стиле эпохи Возрождения, все же остались жить и хорошо выглядят. Еще один повод для гордости — на постсоветском пространстве есть только два здания, построенные в духе нордической Италии: конюшня замка Попова и российский Кремль, спроектированные Николаем Бенуа.

Старинные здания за годы своего существования неизменно обрастают легендами. Поэтому, как и в каждом уважающем себя замке, здесь тоже есть привидение. По рассказам экскурсовода музея-заповедника «Усадьба Попова» Елены Панченко, в северном флигеле, где раньше жила прислуга, ночью слышны шаги и печальные вздохи. А случайные прохожие часто видели у окна силуэт пожилой женщины, с тоской глядевшей на дорогу. Гостившая в этих краях молодая девушка-парапсихолог постояла в старой комнате и вынесла «вердикт»: это неопасное привидение...

Честно говоря, при нашем появлении на стенах не проступили кровавые надписи «SOS!» (когда они начнут проступать сквозь штукатурку — значит и привидению надоело безразличие местных чиновников к его дому), не повеял ветер и не пошел мороз по коже (мы лишь заметили, что в комнате очень спертый воздух — флигель редко открывают). Показывая оставшиеся в живых здания дворцового комплекса, Елена Панченко просила нас долго не стоять под их стенами. И дело не в том, что они могут обрушиться. Если их не будут тревожить местные жители, выковыривая кирпичи для курятников, они простоят еще не одно столетие. Просто васильевские «металлоискатели» год назад начали обрывать родные цинковые чешуйки с крыш дворцовых башен. Когда здания начало заливать дождем изнутри, директор музея обратился за помощью к руководству крупного запорожского металлургического завода. К чести предприятия, оно отреагировало на просьбу и закрепило на крыше металлические листы собственного производства. А спустя полгода «современный» металл начал опадать на головы туристов, в то время, как антикварные чешуйки срываются с трудом, на что не устают жаловаться их расхитители.

Еще одно потенциально опасное место музея-заповедника — крепостная башня, все, что осталось от великолепного дворца. Под ней не разрешают стоять, но мы заглянули внутрь и увидели крутую каменную винтовую лестницу. Венчает вершину башни массивная труба — это флагшток замка. Во времена Поповых флаг с родовым гербом поднимали, когда во дворце собиралось все семейство его основателя.

Фундамент главного замка засыпан строительным мусором — руководство музея вместе с экспертами-архитекторами пытались его откопать, но в ту же ночь сюда набежали местные искатели кладов и все изрыли. Чтобы спасти старинный фундамент, раскопки были прекращены.

ДЛЯ РЕСТАВРАЦИИ НУЖНО 20 МИЛЛИОНОВ ГРИВЕН

Директор музея-заповедника «Усадьба Попова» Владимир Мешков назвал сумму, необходимую для реставрации всех зданий дворцового комплекса, — 18—20 миллионов гривен (без восстановления главного замка). Как известно, культура из местного бюджета финансируется по остаточному принципу. А для васильевских чиновников замок Попова — судя по их вниманию к исторической ценности — самое ненужное здание области. «Дворцовый комплекс уже довели до критического состояния, — грустно констатирует директор музея, — когда достигнута точка, после которой начнется процесс активного разрушения». По его словам, замок можно будет спасти, если передать его на баланс области, забрав из рук властей Васильевского района. Владимир Мешков с благодарностью отозвался об усилиях в этом благородном деле нынешнего руководства Управления культуры и туризма облгосадминистрации, ведь их предшественники лишь отмахивались от воззваний «надоедливого» директора музея, заявляя: «Какой замок? Нам вот театр Щорса и концертный зал им. Глинки нужно ремонтировать!»

Конечно, вышеупомянутых театр и концертный зал нужно ремонтировать, но не ценой разрушения объекта национального значения. Или Президент, проезжая по проспекту, мог ужаснуться, увидев «обшарпанный» театр? Думаю, нынешний глава государства, интересующийся предметами старины, намного сильнее опечалился бы, взглянув на замок в провинциальном городке.